Интервью

Тейт Модерн соединяет русское искусство с мировым

Что происходит в сегодняшней жизни лондонской галереи Тейт Модерн и каковы виды на будущее этой институции, TANR рассказали кураторы Мэтью Гейл и Наталья Сидлина

Яркие проекты вроде «Погоды» Олафура Элиассона (2003) гораздо заметнее рутинной работы Тейт Модерн. Фото: Tate Modern

Что изменилось в Тейт с приходом нового директора, Марии Бэлшоу?

Мэтью Гейл: Мне кажется, что в такой большой институции, как Тейт, преемственность неизбежна, однако Мария привнесла свой собственный стиль: она больше сосредоточена на инклюзии, поиске новой аудитории, привлечении самых разных сообществ. Мы стараемся шире смотреть на международное искусство и одновременно ищем новые связи внутри Великобритании.

Изменилось ли что-то еще, например политика закупок?

М. Г.: У нас есть долгосрочная стратегия относительно того, какие произведения коллекции нужны, так что я бы сказал, что сейчас мы продолжаем двигаться в уже заданном направлении.

Из каких источников складывается закупочный бюджет?

М.Г.: Мы государственный музей, но львиная доля нашего финансирования берется из источников, которые мы привлекаем самостоятельно, негосударственные источники составляют более 60% бюджета. Это значит, что мы постоянно занимаемся поиском средств, как, впрочем, и любая другая крупная институция, но одновременно сотрудничаем с людьми, которые готовы нас поддержать, которые помогают находить и приобретать работы в коллекцию.

Мэтью Гейл. Фото: Tate Modern

Вы сотрудничаете с российскими коллекционерами и меценатами?

М.Г.: Да, у нас есть широкая сеть покровителей по всему миру, есть среди них и благотворители, которые помогают нам с приобретениями в России.

Наталья Сидлина: Один из путей, по которому мы идем в работе с разными странами, — это создание региональных комитетов, куда входят меценаты, коллекционеры, основатели художественных фондов и так далее. Это люди, заинтересованные в продвижении искусства своего региона и понимающие, что один из способов его популяризации — включение произведений в коллекции крупнейших мировых музеев.

Что касается России и Восточной Европы, у нас есть REEAC (Russia & Eastern Europe Acquisitions Committee) — Комитет по приобретениям российского и восточноевропейского искусства. Его члены не только жители России и Восточной Европы, есть среди них участники из США, Западной и Центральной Европы и даже Азии. Это целая сеть патронов, которые поддерживают нас финансово и выступают в качестве советчиков, помогают знакомиться с художниками, другими коллекционерами, налаживать отношения с музеями и частными фондами. REEAC существует пять лет, его влияние уже заметно: мы привлекли в коллекцию новые работы российских художников, организовали несколько выставок, посвященных российскому искусству, и работаем над новыми проектами. Региональные комитеты помогают расширить горизонты коллекции и сделать ее более международной, поскольку Тейт говорит не об отдельных странах, а, скорее, о глобальной картине.

Какие работы российских художников были приобретены за эти пять лет?

Н.С.: Работы, купленные за последние годы, уже представлены в экспозиции. Это в том числе видеодокументация акции «Русский мир» группы «Коллективные действия», которая выставлена в нашем новом здании Блаватник-билдинг. Еще один пример — Виктор Пивоваров, чьи картины представлены параллельно с другими художниками, работавшими в послевоенной Европе, Северной и Южной Америке. В зале, где находятся работы Виктора Пивоварова, также выставлены Энди Уорхол и Роберт Индиана. Мы не просто посвящаем зал одному художнику или искусству конкретной страны — мы демонстрируем глобальную картину. Еще одна русская художница, которая скоро появится в экспозиции, — Ирина Нахова. Около 75% произведений, выставленных в Блаватник-билдинге, — недавние приобретения. Это то, что вошло в коллекцию музея за 17 лет существования Тейт Модерн — сравнительно короткий промежуток времени. Мы приобрели столько работ, что смогли заполнить залы в абсолютно новом здании, постро- енном специально для того, чтобы вместить и показать расширившуюся коллекцию. Мы регулярно советуемся с коллегами, которые заняты постоянной экспозицией, всегда имеем представление о том, как она будет развиваться, и приобретаем работы для того, чтобы их показывать.

Что важнее для того, чтобы работа была куплена: имя художника или значимость самой работы?

М. Г.: Безусловно, значимость работы. Мы не занимаемся коммерцией и не продаем искусство, так что у нас нет возможности просто купить произведение художника, которого мы считаем интересным, с расчетом на то, что нам удастся попозже его поменять. Работа сама по себе должна представлять ценность.

Наталья Сидлина. Фото: Tate Modern

А как быть с молодыми художниками, которые могут стремительно стать известными, но нередко так же быстро забываются? Когда Тейт решает, что произведение стоит купить?

М. Г.: В каком-то смысле ответ содержится в вашем вопросе. Если институция не отреагировала достаточно оперативно, следующие десятки лет мы проводим, сожалея об упущенных возможностях. Однако мы можем делать прогнозы. Например, этот человек создает что-то, что представляется интересным сейчас, возможно, он продолжит в том же духе.

Н.С.: Мы работаем с перспективными молодыми художниками на различных уровнях, это не обязательно приобретения. Мы приглашаем их участвовать в наших мероприятиях, выступать на круглых столах, представлять перформансы. Например, прошлой осенью к нам приезжали молодые художники из России: Арсений Жиляев, Саша Пирогова, Михаил Толмачев. Они участвовали в публичной программе, рассказали о своих работах, провели мастер-классы. Наши посетители, принявшие участие в мастер-классе Саши, даже устроили стихийный перформанс в интерактивном пространстве «Нефтехранилище». Мы приглашаем молодых художников к взаимодействию, и иногда оно заканчивается покупкой их произведений. Это протяженный во времени процесс. Мы не просто приходим в студию, покупаем работу и уходим, а, скорее, поддерживаем постоянный диалог. Этим заняты кураторы, работающие с закупочными комитетами, они налаживают связи и знакомят как Тейт с художниками, так и художников с Тейт. Далеко не у всех авторов есть возможность путешествовать и приехать в Лондон — мы помогаем наладить контакт. Так что это не одностороннее движение, а диалог.

В прошлом году Тейт Модерн посетило в пять раз больше зрителей, чем Тейт Бритен. Есть ли между галереями какое-то соперничество за зрителя?

М.Г.: Тейт — единая организация и единая коллекция, так что успех одной из ее частей — общий для всех галерей. В Тейт Бритен прошла фантастическая выставка Дэвида Хокни, которая пользовалась огромной популярностью и принесла пользу всей Тейт. Это, скорее, общее дело, чем соперничество между братьями и сестрами.

Тейт Бритен планирует большую смену постоянной экспозиции. А как часто меняется экспозиция в Тейт Модерн и координируете ли вы ее с другими подразделениями?

М. Г.: Мы обязаны координировать ее с другими частями Тейт, потому что, как я уже сказал, у нас одна организация и коллекция. Последняя смена экспозиции во всей Тейт Модерн была проведена к открытию нового здания в 2016 году, это был большой проект. Экспозиция в «Бойлерной», основном крыле Тейт Модерн, меняется постепенно. Это очень напряженная работа. Каждый год мы меняем развеску примерно в 30 залах, что равноценно трем-четырем выставкам, и это только наш обычный оборот вещей в экспозиции. Смена работ в залах и обновление экспозиции нацелены на показ всей нашей коллекции широкому зрителю. Разумеется, в будущем планируется большое обновление, но это примерно пяти-шестилетний цикл.

Источник: theartnewspaper.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *